Владимир харитонов знакомства выборг

Санкт-Петербург | Комитет Сената США принял закон о "списке Магнитского" - БезФормата - Новости

владимир харитонов знакомства выборг

«Метель» Владимира Сорокина. Даже собираясь в теплые края, где ничего не метет. Дмитрий Харитонов Ссылка . Единственный роман необычайно талантливого парня, родившегося под Выборгом, Роман было очень интересно прочесть после знакомства с его. Зарегистрируйтесь, чтобы знакомиться. Мария, 43 года, Владимир. Мария Щербакова(Харитонова). 43 года Щербакова, 32 года, Выборг. Однако адвокат Магнитского Дмитрий Харитонов заявлял, что его подзащитному Президент РФ Владимир Путин в июне назвал смерть Магнитского.

Мировое развитие похоже на узловатый корявый патиссон. Далее — о технологическом принуждении. На территории этого государства будет проживать не новая нация, а общность, преодолевшая национальные рамки и фактически ликвидировавшая. В принципе, ее можно назвать сверхнацией. Ведь исторический фашизм тоже весьма неплохо относился к идее Единой Европы, причем в мозговых центрах СС даже разрабатывались проекты создания конфедеративного государства.

Речь шла о создании совершенно нового человека, который имел бы мало общего с европейцем времен Традиции или Модерна. Можно даже сказать, что речь шла не столько о человеке, сколько о преодолении человека. Можно, конечно, многое свалить на послевоенную пропаганду, которая порой действительно не знала удержу в разоблачении фашизма. Но нельзя же все приписывать одной только пропаганде. Россия отвергла их идеи, однако это были человеческие, даже слишком человеческие идеи. Идея сверхчеловека — это на самом деле идея самоубийства, причем сделанного не из отчаяния, но из-за осознания какой-то страшной силы внутри человека.

Эта сила рвется наружу, ей тесен человек, она стремится взорвать. Богословы отлично знали, что это за сила, которую сегодня стыдливо объявляют то подсознанием, то еще как-нибудь политкорректно. Она приходит из области инферно. Но мы не ставим своей целью написание богословского трактата, наша цель скромнее — увидеть, в каком социальном направлении двигался фашизм.

владимир харитонов знакомства выборг

Свои гитлеры придут — в довольно-таки неожиданном обличье. Ибо почва для возрождения фашизма уже подготовлена, общественное мнение вполне созрело. Ныне оно объято тремя фобиями, которые были присущи и для фашизма. Эволюция представлений о грехе в детской литературе. Бессрочное душевное сокрушение Алеши пугает и томит современного читателя. Но — во-первых, именно так и становится ясен живший в русской детской литературе до определенного времени признак греха — невозможность для героев, даже сказочных, отпустить друг другу содеянное.

Это не в их власти.

владимир харитонов знакомства выборг

А во-вторых, стоит понять, что способность к искреннему душевному сокрушению в представлении живших в России до ХХ века — несомненная милость. А песня — это путь к тому, что мы называем языком. Книга притчей Соломоновых, Эту мысль не цитируют ни лингвисты, ни филологи, ни философы.

Наши славянофилы и философы, занимавшиеся языком Булгаков, Трубецкой, Соловьев, Бердяев, Франк— почему-то тоже, а ведь эта мысль, на мой взгляд, центральная, это откровение, данное Соломону Господом. Ровно к тому же пришла и современная биология. Мы как бы вырастаем из языка. Структура восприятия и мышления у человека — это структура языка, то есть мы воспринимаем мир через определенные фильтры, сквозь языковую картину.

Каков язык, таков и наш мир. Витгенштейн, знаменитый матлогик и философ 20 века, сказал: Я продолжаю мысль дальше: А значит — развития нации, цивилизации. Теперь это уже и факт биологии. Поппель Техасский биологический университет и Мюнхенский медико-биологический центр написали совместную работу о том, что структуры восприятия и мышления — это структуры языка, а поэтический язык является системным языком мозга.

То есть чем больше поэзии в нашей голове, тем более системно и продуктивно он работает. Вот вам простая вещь. Бродский говорит, что каждое стихотворение, даже каждая рифма заканчивается семантическим, смысловым взрывом.

Нечто аналогичное проследили и биологи: Становится понятно, почему, как утверждал Хайдеггер, мышление есть поэзия; эта поэзия структурирует мозг и заставляет его, по свидетельствам биологов, работать в совершенно новом режиме и в областях, которые другими способами не задействуются. Эта постоянная разведка недр нужна сапиенсам не меньше, чем разведка нефти. Я спорю с ним, потому что считаю: Но в каком-то смысле он имел все основания так считать.

Гений в неграх Родины. А почему Платонов не мог быть негром?. Журавлев осчастливил шолоховедение только одним фундаментальным открытием: Концепция романов состоит в том, что жизнь людей ничтожна и неинтересна ни по мотивам, ни по процессу, ни по результатам, а подлинно интересное происходит только в воображаемом мистическом мире, в котором обитают всемогущие Иные.

Причем, что очень важно, сказки нехитрые, но глобальные, позволяющие к тому же добывать фиктивную компенсацию за унижения и оскорбления, полученные в реальной жизни. Беседу вел Савва Ямщиков. Просто хочу сказать, что, казалось бы, обиды, нанесенные мне государством, как я считал, в детстве, должны были привести меня в стан непримиримых, озлобленных, мстящих.

Именно поэтому мне очень близок Гамлет — тема мести, может быть, одна из главных в этой великой трагедии. С другой стороны, мне близок Монте-Кристо, который мстит тем, кто запрятал его в замок Иф, и делает это даже не прикасаясь к своим врагам, уничтожая одного за другим.

И надо сказать, моя юность проходила под знаком такой нетерпимости, может быть, суровости по отношению ко всему, что меня окружало. Я знаю, Савва, что вы близки были с Тарковским, консультировали его фильм. И, я думаю, вам это будет понятно. Поверьте, финал спектакля совершенно поразил. Потому что в финале, где гора трупов, Гамлет, его играл Солоницын, встает и подает руку матери, тоже убитой. И рука матери тянется к. Он подает руку Лаэрту, подает руку королю, и Розенкранцу, и Гильденстерну.

И они все встают и со смущенными, опущенными глазами стоят перед зрителями. Потому что, когда Призрак говорит Гамлету: В тот момент, когда, казалось бы, интеллигенция была особенно ожесточена против власти, Тарковский поставил спектакль, который оканчивается вот таким прощением. Золотусский занимался иным делом — историко-филологическим.

Соизмерим ли его вклад в эту область знаний с тем, что совершил первый лауреат премии Солженицына академик Владимир Топоров? Не знаю, раньше как-то не приходило в голову такое сравнение. Что до критики, то на сей счет лучше всех высказался сам Золотусский — лет тридцать назад, когда был одним из самых заметных в СССР критиков. Цитирую по памяти сильно тогда впечатлился: Видимо, поэтому Золотусский ничего не говорил о писателях х и нашего десятилетия.

То есть о том, что критиком должно считать того, кто не хочет не может, не находит разумным писать о живой литературе — полагает ее не спорной, а мертвой. Заодно жюри объяснило тем, кто публично рассуждает о словесности, поддерживая одних писателей и оспаривая других, что всех их в широком диапазоне от Капитолины Кокшёневой до Натальи Ивановой, от Владимира Новикова до Владимира Бондаренко в культуре. Равно как их подопечных. Спасибо, конечно, но все-таки хочется спросить: Из этих средств фонд помогает тысячам бывших лагерников по всей России: Помню, когда-то меня поразило, что у Солженицынского фонда есть особая расходная статья: Происхождение и суть ее никому объяснять не.

И еще одна статья расходов Солженицынского фонда последних лет — снабжение книгами обнищавших библиотек российской провинции. Беседу вел Дмитрий Харитонов. А я должен писать свой текст. Русские коллеги при редких встречах мне говорят: Там нет давления, как в России, нет напряжения! Но я считаю, что писатель — что-то вроде солдата, который принимает присягу, что готов пожертвовать собою.

За это со своей стороны начальство обязано обеспечить солдата амуницией, сапогами, шинелькой — он об этом заботиться не должен, он же должен думать о главном. То же самое с литературой: Издательский рынок ждет инвесторов. Говорит Нина Литвинец, начальник Управления периодической печати, книгоиздания и полиграфии Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям: Темпы роста количества названий чуть замедлились, но позитивная динамика сохранилась. Тиражи растут, в принципе, медленнее, и если мы посмотрим статистику, то увидим, что наибольшее количество названий книг в минувшем году выпущено тиражами от 5 до 10 тыс.

Таков, можно сказать, средний тираж книги в нашей стране. Хотя динамика роста пока сохраняется, темпы ее замедлились, и многие издатели не случайно говорят сегодня о кризисных явлениях. Связаны они в первую очередь с тенденцией перепроизводства. Реализуются далеко не все отпечатанные экземпляры, на складах растут остатки. Это происходит по разным причинам, но наиболее узкое место сегодня — это система сбыта. Беседу вел Слава Сергеев.

А между драмой и трагедией — большая разница. В драме худо-бедно можно как-то устроиться. А в трагедии устроиться нельзя никак. С ней ничего сделать. Встречает Эдип на дороге папу, его убивает, потом живет с мамой, потом кончает?

Ничего сделать нельзя, он не знал, и он не виноват! Мой любимый поэт Баратынский писал только трагедии и никаких драм. А Баратынский — неправильный, поэтому Батюшков — великий поэт, а Баратынский — гениальный. Потому что мне кажется, что до настоящей трагедии Бродский так никогда и не поднялся. Настоящая трагедия — это Баратынский, это Тютчев, Ходасевич и Мандельштам прежде. И Бродский признавался в любви ко всем.

Но на самом деле он ученик Пастернака, который поэт не трагедии, а драмы. При том, что я его очень люблю, он великий поэт… Пример. Знаешь, сейчас продают за тысяч долларов путешествие в Космос.

При этом юридическое определение путешествия в Космос — это если ты поднимаешься на км над уровнем моря и там на 20 секунд испытываешь чувство невесомости. Тогда юридически ты совершил путешествие в Космос. И люди охотно платят за это тысяч долларов. Но это не совсем путешествие в Космос, потому что ты поднимаешься по параболе, попадаешь в эту зону на км, потом спускаешься. Ты не летишь вокруг Земли.

Вниз по лестнице, ведущей вверх. Беседу вели Алена Карась и Дмитрий Ицкович. Начиная с середины х годов все время бегал к издателям и говорил: Существует громадная проблема так называемого неудовлетворенного спроса — такая дырка, в которой ничего.

Людям нечто нужно, а они даже сказать не могут, что. Ведь пока нужная мне книга не появится, я не узнаю, что мне нужна именно. Эта ситуация и называется неудовлетворенным спросом. И в нее попасть методом рыночного анализа невозможно никак, потому что, анализируя то, что люди покупают, можно только сказать, чтбо они покупают, но что они из неизвестного, из ненаписанного будут покупать, сказать. Значит, эту нишу нужно заполнить.

А книгоиздатели мне и говорят: Процесс осознания в нормальном обществе обычно идет впереди. То есть люди сначала понимают, что надо сделать, а потом уже это делают, или потом это происходит.

Но когда темп изменений все время растет, в какой-то момент он становится выше темпа осознания. У меня слов. И вот когда это происходит, должны включаться генераторы понятий. То есть — интеллигентный класс, говорящий класс, генерирующий понятия для всего общества. А в е годы интеллигенция валялась без сознания.

Она не занималась своим классовым делом. Общество осталось наедине с самим собой и стало как-то выбираться. Старшее поколение умирало от инфарктов и инсультов по эпидемическим кривым, причем умирали они не там, где условия были хуже, а в больших городах, где больше всего происходили всякие изменения. Люди мерли не по физическим причинам, а потому, что происходило нечто, что разрушало их мир и не давало ничего взамен. Искусство без власти, власть без искусства. Настала пора спрятаться в теплую норку, затаиться в объятиях крупного капитала.

Ни страны, ни подмостков. Он продает нам свой труд, и мы готовы платить.

Что мы читаем

Он трудился, сидел за столом. Автор Евгения Онегина тоже трудился; нам есть что купить; спасибо. Но Когда для смертного умолкнет шумный день Это результат озарения, результат внезапной работы нравственного чувства.

Черновик, разумеется, можно поправить, и правка похожа на труд. А можно черновик в душе держать, читать, и даже с подмостков, лирические стихи, вовсе еще не записанные, но такие, которые тоже национальным достоянием станут. Это стихотворение — диалог с Богом. Или монолог перед Богом, исповедь.

Поэт хочет быть услышанным — притом всеми сразу что и означает: Вот и выходит, что лирические стихи — не товар. Платить не за. И редакторы это сознают. В наши дни только старые журналы, саркофаги, уцелевшие от советской поры, платят за стихи. И те — зря. Более того, я не исключаю, что эти и последующие в ближайшее время крупные строительные акции связаны с грядущим вступлением России в ВТО, что, несомненно, сильно отразится на архитектурно-строительном ландшафте, и в первую очередь в городах с наибольшей экономической привлекательностью.

Кто — в салоне, кто — в поклоне Мы поддерживаем миф о Париже как о мировой столице высокой и низкой культуры, развлечений, моды. Это давно не. Насколько давно, существуют разные мнения. Но с начала девяностых. Париж сегодня перестал выполнять функцию культурной легитимации. Но эта культурность все больше музейного, автоконсервирующего вида. Актуальные французские образы находятся во внутренней эмиграции.

Во Франции требуют четкости. Джунковский давал показания перед Чрезвычайной следственной комиссией, которая не нашла в его действиях на посту товарища министра внутренних дел и командира Корпуса жандармов ничего противозаконного, а недавняя опала стала дополнительным свидетельством в его защиту. После Октябрьского переворота, в ноябре г. Джунковский вместе с группой генералов был арестован в Ставке Верховного главнокомандующего, доставлен в Петроград и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.

Из этой беды его выручило, вероятнее всего, доброжелательное отношение к нему солдатского комитета 3-го Сибирского армейского корпуса, которым он тогда командовал. Во всяком случае, В.

Джунковскому, одному из немногих арестованных, удалось сохранить жизнь и свободу. Он сразу же подал рапорт об отставке, формально -- по состоянию здоровья, а на деле потому, что он не хотел "участвовать в развале армии", как он признался позднее в своих воспоминаниях Джунковскому, как бывшему царскому офицеру, "относящемуся лояльно к советской власти", была оформлена отставка "ввиду хронической болезни сердца Однако с этого времени начались новые превратности его судьбы.

В сентябре г. Джунковский был снят с поезда на станции Орша и арестован. Произошло недоразумение, он был принят за разыскиваемого ВЧК офицера, причастного к "Союзу спасения Родины".

И хотя личность В. Джунковского была быстро установлена, его все же не отпустили. В связи с покушением на В. Ленина в сентябре г. Бывших офицеров арестовывали, бросали в тюрьмы и расстреливали.

Помощь пришла с неожиданной стороны. В бытность свою московским губернатором он был страстным театралом, не пропускал ни одной премьеры ни в оперных, ни в драматических театрах и имел широкий круг друзей и знакомых среди актеров. Теперь благодарные артисты заступились за своего горячего поклонника.

Книппер-Чеховой, с просьбой освободить В. Джунковского из-под стражи В письме подчеркивалась его лояльность по отношению к советской власти, говорилось о плохом состоянии здоровья. Трудно сказать, насколько значительную роль сыграло это заступничество, но вначале В. Джунковский был помещен в тюремную больницу, а затем после обследования врачей ему был создан до суда особый режим.

На короткий срок его выпускали домой повидать больную сестру. Джунковский предстал перед ревтрибуналом по обвинению в соучастии в подавлении московского вооруженного восстания г. И хотя в приговоре отмечалось, что следствием "не установлены расстрелы рабочих и крестьян по распоряжению Джунковского", а напротив, "он проявлял мягкость и гуманность", его приговорили к пяти годам лишения свободы на том основании, что он "все-таки оставался на службе у царской власти, занимал там ответственные посты в самые темные годы реакции Джунковский был под поручительство своей сестры помещен в больницу Александровской общины, а в августе г.

На протяжении нескольких месяцев В. Джунковский пользовался относительной свободой, имел даже отдельную комнату в больнице, где давал уроки детям бывшего владельца больницы А. Чегодаева, ходил на прогулки в город без сопровождающего, даже посещал церковные службы и бывал у своей сестры.

Джунковским агенты засвидетельствовали все эти факты и донесли также, что он "ведет переписку, весьма ограниченную от наблюдения, ввиду пользования по преимуществу живой почтой" На основании этих доносов 12 февраля г. Джунковский был помещен в Таганскую тюрьму, a 18 февраля были произведены обыски у него дома, а также у бывшего прокурора Святейшего Синода А.

Самарина, заключенного в Таганскую тюрьму, у директора Исторического музея Н. Щербатова и у М. И хотя обыски не дали никаких оснований для обвинения в контрреволюционной деятельности, Московская ЧК по согласованию с Петроградской решила, что В. Джунковский "свободой лечения без всякого надзора" может причинить "вред Республике", и отменила больничный режим, заменив его заключением в Бутырской тюрьме Однако уже 28 ноября г.

Джунковский был освобожден из-под стражи и 6 апреля г. Причиной сокращения тюремного срока могла послужить разработка паспортной системы, вводимой советской властью. Имеются сведения, что В. Джунковского привлекали к этому делу в качестве консультанта и даже привозили к Ф. Дзержинскому, однако это нуждается в проверке и уточнении.

Вернувшись на свободу, В. Джунковский оказался в чрезвычайно трудном положении. Надо было добывать средства к существованию не только для себя, но и для больной сестры. Приходилось браться за любую посильную работу. Одно время он был церковным сторожем. Знакомые находили для него уроки французского языка. В это же время В. Джунковский усиленно трудился над своими воспоминаниями, намереваясь опубликовать их в Издательстве М.

Точное время начала работы неизвестно, но имеются некоторые косвенные указания. Так, на одном из листов главы " год" есть помета В. Из этого следует, что к г. Джунковского послужил его огромный личный архив, с г.

Здесь были дневники, которые Владимир Федорович вел почти ежедневно в течение нескольких десятилетий, письма, копии официальных документов, вырезки из газет, театральные афиши и многое другое. Джунковский по совету известного юриста, сенатора и академика А.

Кони передал значительную часть этих материалов в Рукописный отдел Института русской литературы Российской Академии Наук Пушкинский Дом. Для работы над воспоминаниями В. Джунковский приезжал в Пушкинский Дом, где по мере написания собирались сотни страниц его рукописи. Однако общий ход событий в стране круто изменил судьбу автора и его труда. В конце х годов вновь начались гонения на творческую и научную интеллигенцию.

Педагогический проект "Спасибо деду за Победу!"

В НКВД фабриковались "обличительные дела" на деятелей науки и культуры, чье творчество начиналось до революции. Трепову, рукописи бывшего командира Корпуса жандармов В. Джунковского и другие материалы. По этому делу проходил директор Пушкинского Дома С.

Платонов и другие ученые, вскоре арестованные Джунковский не мог больше пользоваться архивом. К тому же часть его материалов из Пушкинского Дома бесследно исчезла. Машинописная копия воспоминаний была к этому времени готова и хранилась у М. Сабашникова, который собирался опубликовать их в своей мемуарной серии "Записи Прошлого", выходившей с г. Сабашниковы стали и первыми слушателями В. Я часто удивлялся его удивительной памяти и добросовестной точности, с которыми он старался описывать иногда и незначительные подробности" Между тем среди осужденных и высланных оказался С.

Бахрушин -- один из редакторов "Записей Прошлого", а в декабре г. Сабашников был арестован по другому, также сфабрикованному НКВД делу. И хотя следствие через полтора месяца было прекращено и М. Сабашников освобожден, издательство оказалось на грани ликвидации. Его удалось сохранить до г. Джунковского не могло быть и речи.

Сабашниковым автору, была приобретена В. Бонч-Бруевичем для Государственного литературного музея за 50 тысяч рублей. Джунковскому "средства к жизни на несколько лет" Однако благодаря своему авторитету и заслугам В. Бонч-Бруевич смог отстоять интересы Литературного музея, директором которого он был, и сумел сохранить этот важный и уникальный исторический источник. Впоследствии рукопись воспоминаний вместе с подготовительными материалами была передана в архив, который в настоящее время называется Государственным архивом Российской Федерации ГА РФгде они и хранятся по сей день Судьба же самого В.

Джунковского, как ни старался он не привлекать к себе внимание новой власти, сложилась трагически. В конце г. Джунковского представляет собой машинописный текст на листах in folio с рукописной правкой-автографом и занимает несколько томов архивных дел. Содержание их охватывает более пятидесяти лет, начиная с родословной В. Джунковского и его детства, которое пришлось на вторую половину х -- начало х годов XIX столетия, и кончая первой половиной г. Может быть, через несколько лет, если Господь сохранит мне жизнь, я возьмусь за перо и поведаю и эти годы, проведенные мною в душевном уединении, и за эти годы найдется, может быть, немало ценного материала" Джунковского -- последовательное в хронологическом отношении изложение событий не только служебной и общественной деятельности мемуариста, но и жизни России и прежде всего Москвы.

Описывая события десятилетней давности, В. Джунковский полагался не на одну память. Свои впечатления, так же как и сведения, почерпнутые из других источников рассказов очевидцев, газетных сообщений и проч. В текст включены фрагменты личной переписки и другие материалы, вплоть до меню великосветских обедов. Все эти документы составляют органическое единство, их объединяет личность мемуариста и его индивидуальная, несколько педантичная манера изложения. Джунковский стремился быть документально точным, сдержанным, беспристрастным в освещении событий, не претендуя на их анализ.

Его записки -- своего рода хроника, в которой почти отсутствуют резкие политические оценки, характеристики лиц скупы, но достаточно выразительны, а главную ценность составляют факты. Нет сомнения, что эти воспоминания должны занять место в одном ряду с уже опубликованными мемуарами известных государственных, политических и общественных деятелей России -- С. Большое значение воспоминаний В. Джунковского как ценнейшего исторического источника, осознанное в свое время М.

Бонч-Бруевичем, было очевидным для многих ученых, которым впоследствии посчастливилось познакомиться с рукописью в архиве. Джунковского не упоминалось в советских исторических трудах. Нет его даже в пятом томе "Истории Москвы", вышедшем в свет в г. Настоящее издание представляет собой фактически первую последовательную публикацию значительной части воспоминаний В. Большой объем рукописи не дает возможности напечатать их полностью. Для публикации нами выбраны 11 глав, охватывающие период с по август г.

Они составляют два тома. Первый июль г. Джунковского, когда он последовательно занимал посты московского вице-губернатора и губернатора; второй август август г. При подготовке настоящего издания стиль и правописание оригинала сохранены, исключение составляет лишь употребление прописных букв они приводятся по правилам современной орфографии.

Разночтения в написании имен, фамилий и географических названий устранены в тексте без оговорок, например, из двух вариантов написания имени Елизавета и Елисавета выбран первый. Сокращенно написанные слова в тексте воспоминаний воспроизведены полностью например: Опечатки в машинописном тексте исправлены в издании без оговорок, смысловые описки и ошибки оговариваются в примечаниях.

Названия подглавок, расположенные на полях рукописи, помещены нами перед текстом каждой главы, сразу после ее названия и выделены курсивом. Из-за большого объема и во избежание повторов опущены некоторые документы, например постановления и приказы о распределении войск при дворцовых церемониях, разного рода циркуляры, если они не дополняют текст воспоминаний, а только иллюстрируют его, выдержки из газетных статей, часть приветствий, произнесенных на торжественных приемах и, как правило, написанных по единым, принятым в каждом конкретном случае схемам, и потому повторяющихся.

Все купюры отмечены в тексте отточием, заключенным в квадратные скобки [ Авторы вступительной статьи -- доктор исторических наук И. Пушкарева и кандидат исторических наук З. Археографическая подготовка текста проведена кандидатом филологических наук А. Указатель имен составлен И. Пушкаревой, кандидатами исторических наук З. Подбор иллюстраций осуществлен З. Перегудова год Новый год в Москве встречали далеко не спокойно. Чувствовалось сильное брожение, и хотя правительство уже по собственному почину охотно шло на частичные реформы, но на взгляд русского общества они оказывались недостаточными.

Общество постепенно революционизировалось, вспышки и выступления крайних левых партий все учащались, и нет сомнений, что они инспирировались и предпринимались по общим указаниям революционного комитета, находившегося тогда за границей. Кроме того, осенью г. Террористические акты в России стали учащаться, угрозы со стороны революционных комитетов сыпались на лиц, занимавших административные посты.

Великий князь Сергей Александрович также не избег этой участи -- его систематически травили. Под впечатлением всего этого в высших правительственных сферах нашли неудобным и опасным оставлять на посту московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, да и сам великий князь очень тяготился генерал-губернаторством, не сочувствуя политике министра внутренних дел князя Святополк-Мирского, которого он очень уважал, но не разделял его политических взглядов.

Великий князь был очень счастлив этой награде, так как брата своего императора Александра III он прямо боготворил. Одновременно с сим был опубликован указ об учреждении в Москве градоначальства по примеру Петербурга2, а должность генерал-губернатора было решено временно не замещать; обязанности же генерал-губернатора одновременно с указом о градоначальстве были распределены между градоначальником и губернатором по принадлежности.

Булыгин тогда же был уволен от должности помощника генерал-губернатора с назначением в Государственный Совет; Д. Трепов назначен в распоряжение генерал-адъютанта Куропаткина в действующую армию, а московским градоначальником назначен черноморский губернатор, генерал-майор Волков, а помощником к нему генерал-майор Руднев. Все эти меры, направленные не на пользу дела, а скорее в угоду личности, не привели к хорошим результатам, а, напротив, приблизили к катастрофе. Итак, с 1 января власть в Москве фактически перешла в руки бывшего помощника обер-полицеймейстера, ставшего помощником градоначальника, генерал-майора Руднева, так как великий князь оставил должность генерал-губернатора, Трепов сдал должность обер-полицеймейстера, а Волков еще не приехал.

И это в столь серьезное время производило впечатление, что власти в Москве нет, так как Руднев, хотя и был прекрасным человеком, честным и благородным, но в то же время был слабоволен, нераспорядителен и совершенно не годился ни на какую самостоятельную административную должность. Я сопровождал его высочество. Поезд отходил из Москвы в 10 с половиной часов вечера, и великий князь приехал на вокзал за 10 минут до его отхода. На вокзале находились местные власти и между ними и бывший обер-полицеймейстер Д.

Как только великий князь простился со всеми и, пожав руку Трепову, вошел в вагон, я же оставался еще на платформе, около меня раздался выстрел. Обернувшись, я увидел юношу в фуражке какого-то учебного заведения, который, стоя перед Треповым в трех шагах, стрелял в него из револьвера почти в упор. Трепов, стоя в шинели с бобровым воротником, лавировал, делая то шаг вправо, то влево.

Все как будто остолбенели и смотрели, как юноша палил из револьвера, в том числе и я, пока один жандармский унтер-офицер не схватил стрелявшего за руку. Тотчас все накинулись на этого юношу, кто-то сказал: Трепов остался невредим, все пули попали в стену. Великий князь, как только услыхал выстрелы, хотел выйти на площадку, но камердинер, очень предусмотрительно, запер дверь от вагона на ключ. Оказалось, что стрелял студент Полторацкий, бежавший из арестного дома Пречистенского приемного покоя для испытуемых психически больных.

Как он пробрался, минуя две линии охраны, осталось загадкой. Под таким впечатлением поезд двинулся, и великий князь сел писать великой княгине и жене Д. Трепова, чтоб успеть послать письма из Клина. В Москве исправляющий должность градоначальника Руднев был совсем растерян и терроризирован, страшно боялся за жизнь великого князя, так как стали поступать весьма тревожные сведения.

Явился вопрос об усилении охраны его личности, и затруднительность охранить его в Нескучном представилась во всей полноте. Но великий князь и слышать не хотел переезжать куда бы то ни. В это время в Петербурге назревали события, кончившиеся 9 января крупным столкновением толпы рабочих с полицией и войсками.

Большое возбуждение среди рабочих в Петербурге возникло на почве так называемой "зубатовщины"3, которая началась в Москве, но с тою разницею, что в Москве эта "зубатовщина" была скоро ликвидирована, вернее обезврежена, как только оказалось, что переходит должные границы, переходя в провокацию. В Петербурге же движение это пошло шире и дальше благодаря тому, что во главе этого движения стал ловкий, пронырливый человек -- священник Петербургской пересыльной тюрьмы Георгий Гапон, который уже несколько лет назад занялся изучением быта рабочих, главным образом Путиловского завода.

Он посещал их квартиры, расспрашивал о нуждах, помогал им и постепенно приобрел доверие рабочих масс, являясь часто ходатаем за них перед заводской администрацией и петербургским градоначальником. Он был отличный проповедник и оратор, что тоже усиливало его влияние.

Одновременно с этим он втерся в доверие петербургского градоначальника генерал-адъютанта Фуллона, благодаря чему ему удалось учредить Общество фабрично-заводских рабочих г. Петербурга и самому стать во главе этого общества. Устав этого общества был утвержден законным порядком и имел целью удовлетворение духовных и умственных интересов рабочих и отвлечение их от влияния преступной пропаганды.

Сначала это общество не выходило за пределы своего устава, но постепенно стало выходить из рамок, и когда 2 января правление Путиловского завода уволило 2 рабочих, то депутация от рабочих с Гапоном во главе обратилась к правлению с требованием, сводящимся главным образом: Правление ответило, что вопрос о восьмичасовом рабочем дне зависит от Министерства финансов, а вопрос о повышении платы будет внесен в общее собрание акционеров.

Это не удовлетворило рабочих, и они объявили забастовку. За ними последовали рабочие Франко-русского завода, затем другие, и к 8 января бастовало уже до заводских предприятий и типографий, а также и железные дороги Петербургского узла. В это же время, а именно 6 января, во время обычного Крещенского парада и высочайшего выхода из Зимнего дворца на Иордань для освящения воды, произошел несчастный случай, до сих пор оставшийся загадкой, несмотря на тщательное расследование: Пули снаряда попали в помост у Иордани, где стоял Государь император, и на набережную, а также и в фасад Зимнего дворца, в 4 окнах коего были разбиты стекла.

По счастливой случайности ранен был только один городовой, стоявший на посту. Одна пуля ударилась в знамя Морского кадетского корпуса, задев древко и погнув гвоздь, пуля, потеряв свою силу, упала к ногам знаменщика. Церемония продолжалась, никто не двинулся с мест, Государь сохранил полное спокойствие, даже не изменился в лице.

К 9 января к агитации гапоновцев присоединились подстрекательства подпольных кружков, и таким образом она перешла к пропаганде явно революционной. В этот день -- это было воскресенье -- Гапон устроил провокационное шествие рабочих из 11 районов общества к Зимнему дворцу, якобы для подачи прошения лично Государю императору, отлично зная, что Государь в Зимнем дворце не жил, а пребывал в Царском Селе.

Это грандиозное шествие, куда втянуты были Гапоном обманным образом не только рабочие, но и примкнувшие к этому шествию обыватели, было допущено благодаря бездействию полиции и градоначальника до самого Зимнего дворца и кончилось тем, что произошло неминуемое в таких случаях столкновение рабочих с вызванными войсками и полицией.

В результате оказалось около 70 убитых и 20 раненых. Не допусти градоначальник всем группам рабочих соединиться, не было бы этих жертв. В ответ на это кровопролитие забастовали студенты университета и Академии художеств. Гапон, сделав свое гнусное дело, скрылся, отпечатав в литографии "Свободное слово" следующую прокламацию для распространения ее среди рабочих и войск: Солдатам и офицерам, убивавшим своих невинных братьев, их жен и детей, и всем угнетателям народа мое пастырское проклятие; солдатам, которые будут помогать народу добиваться свободы, мое благословение.

Их солдатскую клятву изменнику-царю, приказавшему пролить неповинную кровь народную, разрешаю. В результате Гапон достиг того, чего хотел, -- во всех уголках России передавали событие 9 января в самом искаженном виде, везде эти слухи возбуждали кружки недовольных, увеличивали их, революционизировали.

В Москву весть о событиях 9 января достигла в тот же вечер и быстро облетела все фабрики и заводы; рабочие заволновались. В это же время доставлен был исправляющему должность градоначальника план Нескучного сада и дворца, взятый при обыске у одного из рабочих, кажется завода Бромлея, с указанием дорожек, по которым гулял великий князь, и другими отметками. Это побудило градоначальника и всех окружавших великого князя убедительно просить его покинуть Нескучное и переехать в Кремль, где, казалось, легко было обезопасить его пребывание.

Великий князь согласился только после того, что ему были представлены доводы, что, оставаясь в Нескучном, он связывает руки градоначальнику, который слишком много внимания должен будет сосредоточивать на охрану Нескучного в ущерб общего охранения порядка в столице.

Это было вечером 9 января. Решено было переехать тотчас же, не откладывая, в Николаевский дворец 4. Наскоро собравшись, с необходимыми вещами приехали в Кремль.

Кроме их высочеств великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровны и августейших детей великого князя Павла Александровича в Николаевском дворце поселились фрейлины великой княгини М.

Торопчанинова и княгиня С. Шаховская, воспитатель великого князя Дмитрия Павловича генерал Лайминг, состоявшая при великой княжне Марии Павловне Е.

Москва слезам не верит 1 серия

Джунковская -- моя сестра и. Для дворцового начальства переезд великого князя был так неожиданен, что в Николаевском дворце начали все готовить уже по приезде туда их высочеств, и первую ночь в комнатах дворца было не более 4 градусов. Все переговоры об охране великого князя в Кремле велись с начальником Дворцового управления и градоначальником через меня, мне же была поручена охрана внутри дворца. Великий князь очень не любил сам принимать какие-либо меры предосторожности, и потому в этом отношении с ним было очень трудно.

Он скрывал ото всех окружавших те угрожающие письма, какие он получал, даже от меня, никому их не показывал и уничтожал. Только один раз он мне проговорился, когда я докладывал ему о мерах охраны, организованных мною во дворце. Вся корреспонденция на имя великого князя шла непосредственно от почт-директора в больших конвертах, и великий князь всегда сам вскрывал их и вынимал письма.

Для охраны во дворце были учреждены, помимо обычной дворцовой охраны, посты из нижних чинов 5-го гренадерского Киевского полка, шефом коего состоял великий князь. Полицейских постов и агентских от охранного отделения по желанию великого князя не было, да и мне было гораздо спокойнее иметь дело только со строевыми чинами. Событие 9 января и начавшиеся по всей России волнения рабочих масс вызвали в правительственных сферах в Петербурге особенную реакцию, и 11 января высочайшим указом учреждена была должность петербургского генерал-губернатора с чрезвычайными полномочиями, на каковую должность назначен был Свиты генерал-майор Трепов, бывший московский обер-полицеймейстер.

На другой день этого назначения по высочайшему повелению от имени министра финансов В. Коковцова и петербургского генерал-губернатора Д. Трепова расклеено было по всем улицам Петербурга следующее воззвание к населению столицы: Оставив занятие к явному для себя и своих хозяев ущербу, рабочие предъявили ряд требований, касающихся взаимных отношений между ними и фабрикантами. Возникшим движением воспользовались неблагонамеренные лица, которые избрали рабочих орудиями для выполнения своих замыслов и увлекли трудящихся людей обманчивыми и несбыточными обещаниями на ложный путь.

Последствием преступной агитации были значительные нарушения порядка в столице и неизбежные в таких случаях вмешательства вооруженной силы. Порождая смуту, злонамеренные лица не остановились перед затруднениями, переживаемыми нашей Родиной в тяжелое военное время.

В руках их трудящийся люд петербургских фабрик и заводов оказался слепым орудием. Не дав себе ясного отчета о том, что именем рабочих заявлены требования, ничего общего с их нуждами не имеющие, заявляя эти требования и прекращая обычные занятия, рабочие петербургских фабрик и заводов забыли также то, что правительство всегда заботливо относилось к их нуждам, как относится и теперь, готовое внимательно прислушиваться к их справедливым желаниям и удовлетворять в меру, предоставляющую возможность.

Для такой деятельности правительству необходимо прежде всего восстановление порядка и возвращение рабочих к обычному труду. В пору волнений немыслима спокойная, благожелательная работа правительства на пользу рабочих. Удовлетворение заявлений, как справедливы они бы ни были, не может быть последствием беспорядка и упорства. Рабочие должны облегчить правительству лежащую на нем задачу по улучшению их быта, и можно сделать это одним путем: Они должны возвратиться к своему обычному труду, который столь же нужен государству, сколько и самим рабочим, так как без него они обрекают на нищету себя, своих жен, детей; и, возвращаясь к работе, пусть знает трудящийся люд, что его нужды близки сердцу Государя императора, так же как и нужды всех его верноподданных, что его величество еще столь недавно повелеть соизволил по личному своему произволению приступить к разработке вопроса страхования рабочих, имеющего своей задачей обеспечение их в случае увечья, болезни, старости; что этой мерой не исчерпывается забота Государя императора о благе рабочих, и что одновременно с сим с соизволения его императорского величества Министерство финансов готово приступить к разработке закона о дальнейшем сокращении рабочего времени и таких мер, которые бы дали рабочему люду законные способы объявлять и заявлять о своих нуждах.

Пусть знают также рабочие фабрик и заводов и других промышленных заведений, что, вернувшись к труду, они могут рассчитывать на защиту правительством неприкосновенности их самих и домашнего их очага.

владимир харитонов знакомства выборг

Правительство оградит тех, кто желает и готов трудиться, от преступных посягательств на свободу их труда злонамеренных лиц, громко взывающих к свободе, но понимающих ее только как свое право не допускать путем насилия работы своих же товарищей, готовых вернуться к мирному труду".

С 13 января рабочие стали вступать на работу, и в течение ближайших дней забастовка сразу пошла на убыль и прекратилась, но в других городах полоса забастовок и террористических актов еще продолжалась. В промежуток времени с 12 по 20 января беспорядки были во всех городах Финляндии, Гельсингфорсе, где был убит прокурор Сената Ионсон, в Риге, в Варшаве, в Одессе, где был ранен полицеймейстер Головин.

В Москве события 9 января тоже отразились на спокойствии рабочих, и на фабриках и заводах начались забастовки, а кое-где и беспорядки. Опасаясь, чтобы не возникли серьезные беспорядки, и видя, что вся гражданская власть в Москве находится в руках безвольного Руднева, человека честнейшего, но совершенно растерявшегося, я решил вмешаться не в свое дело и, пользуясь своим влиянием среди рабочих -- посетителей народных домов, столовых и чайных Московского столичного попечительства о народной трезвости 5должность председателя коего за отсутствием генерала от инфантерии Пеймерна я исполнял, я предложил исправляющему должность градоначальника свою помощь, если бы он таковую нашел полезной для успокоения рабочих.

Он отнесся к моему предложению весьма сочувственно, поблагодарил и сказал, что, по его мнению, воззвание к рабочим г. Москвы от такого нейтрального органа, как Московский комитет попечительства о народной трезвости, может иметь отрезвляющее значение. Заручившись его согласием, я экстренно созвал Комитет и предложил издать воззвание к рабочим. После сильных дебатов постановлено было согласиться на мое предложение, поручить составить текст воззвания и по отпечатании его в сотнях тысяч экземпляров передать градоначальнику для расклейки и распространения на фабриках и заводах.

Составив текст воззвания, я отправился к А. Булыгину, проживавшему тогда в Москве, и мнением коего я очень дорожил. Он вполне одобрил как самую мысль о воззвании, так и само воззвание, внеся только несколько очень ценных поправок. Булыгина, я прошел к великому князю и доложил ему обо всем этом, показав ему текст, так как не хотел ничего предпринимать без его ведома. Великий князь, к моему огорчению, весьма несочувственно отнесся к моей идее, находя, что это не дело Попечительства, что я слишком много на себя беру.

Как я ни убеждал великого князя, что конечно это так, но когда Москва находится без власти, то кто-нибудь должен же выступить на помощь со здоровым предложением -- великий князь как будто немного сдался, оставив у себя проект воззвания. А так как на следующий день великий князь мне ничего не сказал, то я, считая вопрос исчерпанным, передал воззвание в типографию и оттуда исправляющему должность градоначальника, так что 14 января оно уже было расклеено по всему городу.

Его высочество мне не высказал этого прямо, но по тону, с каким он говорил со мной, и по лицу его я понял, что поступил не совсем корректно, и меня мучило, что я возбудил его недовольство в такое время, когда я знал, сколько он переживает тяжелого. Через некоторое время, когда я увидел, что недовольство мною у великого князя проходит, я сам заговорил с ним о воззвании, извинившись, что тогда так поспешил, но боялся, как бы воззвание не явилось запоздавшим.

Воззвание Комитета и мысль об его распространении были одобрены Министерством финансов и С.

владимир харитонов знакомства выборг

Витте, что дало мне большое удовлетворение. Итак, все власти отнеслись к почину Московского столичного попечительства, направленному к успокоению рабочих, сочувственно, и только один великий князь был против, находя, что такого рода обращение не от правительства, а от учреждения, имеющего скорее частный характер, компрометирует и умаляет власть.

Но что же было делать, когда власти-то в Москве и не. Вскоре после этого брожение в Москве улеглось, и через несколько дней все фабрики и заводы работали полностью.

Конечно, я далек от мысли приписать это обращению к рабочим со стороны Попечительства, но во всяком случае оно не подлило масла в огонь, а, быть может, на некоторую часть рабочих и подействовало отрезвляюще. Отныне и навсегда наша победоносная Красная Армия войдёт в мировую историю как армия-освободительница, овеянная ореолом немеркнущей славы.

В 11 часов 25 минут наступила кульминация Парада Победы. К ступеням Мавзолея, на специально сооружённые деревянные помосты под барабанную дробь были брошены фашистские знамёна. Поступив на службу в британскую армию в возрасте 16 лет, спустя четыре года он ушёл добровольцем на Франко-Прусскую войну. С началом Первой мировой войны граф Китченер был назначен военным министром Великобритании и получил чин фельдмаршала.

На этом посту он сумел многократно увеличить численность британской армии за счёт добровольцев и подготовил введение в январе года всеобщей воинской повинности. Гибель военного министра вызвала широкий общественный резонанс во всей Европе. В частности, ходили упорные слухи, что германская разведка заранее узнала маршрут крейсера.